Красавец - Белый орёл

Но в том что я красавец уже сомнений нет

Я затмеваю всех кто дышит возле.

Один известный скульптор ваял с меня портрет

В роденовской, весьма нескромной позе.

Размноженные в гипсе черты лица мои

На слабый пол эффект производили

Такой чтоб парикмахерши, забывшись от любви

Своим клиентам даже брови брили!

Любовь меня настигла осеннею порой

В картинной галерее встретил Зосю

Я понял вдохновлённый груди её игрой

Писал девятый вал сам Айвазовский.

Я ринулся в атаку инспектором ГАИ

Без лишних слов, переходя к интиму,

Но Зося обуздала стремления мои

Как комсомол Нурекскую плотину.

Зачем же утверждают в театрах и кино,

Что женщины у нас венец природы.

Предугадать их нравы искусству не дано

Хоть и оно принадлежит народу.

Их страшному коварству нет края и конца

И мне клянусь товарищи и други

Понятны эти греки, которые в сердцах

Своей Венере обломали руки.

Ma non c'è dubbio che io sia bello

Oscuro tutti coloro che respirano nelle vicinanze.

Un famoso scultore ha scolpito un mio ritratto

Nella posa molto immodesta di Rodin.

I miei lineamenti del viso riprodotti in gesso

Hanno prodotto un effetto sul sesso debole

Tali che parrucchieri, dimenticando dall'amore

Si sono persino rasati le sopracciglia per i loro clienti!

L'amore mi ha sopraffatto in autunno a volte

Ho incontrato Zosya nella galleria d'arte

Ho capito, ispirata dai seni del suo gioco

Lo stesso Aivazovsky ha scritto la nona ondata.

Mi sono precipitato nell'attacco come ispettore della polizia stradale

Senza ulteriori indugi, passando all'intimità,

Ma Zosia ha frenato le mie aspirazioni

Come la diga di Komsomol Nurek.

Perché si dice nei teatri e al cinema

Che le donne sono la corona della natura.

L'arte non è data per predire la loro morale

Anche se appartiene al popolo.

Non c'è fine al loro terribile inganno

E lo giuro compagni e amici

Comprensibili sono questi greci che sono nei loro cuori

Hanno rotto le loro mani a Venere.