Хроники Гарлема - Скептик

Да я знаю, нам ли судить, кто прав, а кто нет.

И раб или белый, как снег.

Ты трахнешь весь мир или негр.

Что снимет с уставших запястий оковы и выключит свет.

И кто в темноте разглядит твоей кожи цвет и размер.

(пачки банкнот)

И где тот барьер перепрыгнув который.

Не знал ни забот, ни хлопот.

Я устал от всех этих хлопков по плечам.

От типов где на лицах печаль и печать твой айкью.

Кто талант свой сторчал, но увы.

Я в начале начал, игра большого парня.

Перепутал шкаф попал в хроники гарлема, да.

Испугай меня судьбами, кармами.

Суками в шмотках от Gucci и Armani.

Я верчу слова, как доской Родни Маллен в полтинник.

Баян, этот диллер устал.

Его потолок труба и Хаям, проебал свое я, свинцовое небо.

Серый ноябрь, кусок черного хлеба на рюмке.

И рамка для фото, коньяк и две буквы иксо, вот и все.

Life, как черный рояль на трех лапах.

И как раз тут подняться и больше не падать на радость.

Этим клоунам в папином Prado.

(Грязным бастардам)

Мам ты старалась, но я выбрал быструю жизнь.

Не по правилам стада, а ты не спокойную старость.

Но я выбрал тигриный оскал, вместо шкуры овцы.

Мы сильны где-то там, где у вас уже сил не осталось.

Хроники гарлема.

Где у вас уже сил не осталось.

А мы ведь не врали вам.

И на лицах безумная радость.

Ведь все это палево ранняя старость.

Так скоро вернуться в затылок ударами.

Самая малость ума и тот стимул, что вел меня за руку.

Мы твою, я не в норме, с ладони не кормят.

Мертвый как Кени Макорни, как в шелторе кролик.

Симфа вномит один ты сильнее.

Я понял одно, любовь это яма, прорвемся, яма.

Укрой одеялом мой труп, чтобы он не замерз.

И куча на небе вид звезд у одной из них имя твое.

Налил до краев, до стола не донес.

Я скала, дай мне час он пробил, я не твой, дай мне два.

Я сделаю мясо for real, качнется кабина.

Будь ты хоть скулбой, хоть берил.

Я рос под негрил и под бит 90-ых и бочек прямых.

И если б не рэп я остался немым, как все вы.

И если б всевышний не дал мне еще один шанс.

Я бы ехал в вагоне с решеткой, дешевенький фарс.

Кто-то нашептывал в ухо, был отдан приказ не дохнуть.

Выйти из игр опасных, где вся беготня это лезвие бритвы.

На кухне курил по две пачки за вечер, я жив.

Ух ты, а значит этап еще один шаг и ступень.

Мой последний закат не наступит.

Пока я готов бить о стены руками.

Стирая костяшкой о камень вот так.

Сдохну, как Pac, но не дам тебе шанс обойти меня.

Ебаный панк, я сдохну как Pac, ты понял?

Сдохну как Pac и похуй живем один раз.

Эй Дони я сдохну, как ты — это факт.

И мой прах примет море, you know.

Мой прах примет море you know.

И мой прах примет море you know.

Мой прах примет море you know.

You know.

You know.

Sì, so se dobbiamo giudicare chi ha ragione e chi no.

E uno schiavo o bianco come la neve.

Ti fotterai il mondo intero o il negro.

Ciò rimuoverà le catene dai polsi stanchi e spegnerà la luce.

E chi al buio vedrà il colore e le dimensioni della tua pelle.

(pacchi di banconote)

E dov'è quella barriera che salta oltre la quale.

Non conoscevo preoccupazioni o problemi.

Sono stanco di tutte queste pacche sulle spalle.

Dai tipi in cui la tristezza e il sigillo del tuo aikyu sono sui loro volti.

Chi ha rubato il suo talento, ma ahimè.

Ho iniziato all'inizio, il gioco del ragazzo grosso.

Ha incasinato l'armadio, sono entrato nelle cronache di Harlem, sì.

Spaventami con i destini, i karma.

Puttane in Gucci e Armani.

A cinquant'anni faccio girare le parole come una tavola di Rodney Mullen.

Bayan, questo commerciante è stanco.

Il suo soffitto è un tubo e Khayyam, ho incasinato me stesso, il cielo plumbeo.

Gray November, un pezzo di pane nero su un bicchiere.

E una cornice per foto, cognac e due lettere xo, tutto qui.

La vita è come un pianoforte nero su tre gambe.

E solo qui per alzarsi e non cadere più per la gioia.

A questi pagliacci nel Prado di papà.

(Agli sporchi bastardi)

Mamma, ci hai provato, ma io ho scelto la vita veloce.

Non secondo le regole del gregge, e tu non sei una vecchiaia calma.

Ma ho scelto un sorriso di tigre invece di una pelle di pecora.

Siamo forti in un posto dove non hai già più forza.

Cronache di Harlem.

Dove non hai già più forza.

E non ti abbiamo mentito.

E una folle gioia sui loro volti.

Dopotutto, tutta questa pallida vecchiaia.

Quindi presto torna alla parte posteriore della testa con dei colpi.

Il minimo briciolo di intelligenza e lo stimolo che mi ha portato per mano.

Siamo tuoi, io non sono normale, non si nutrono dal palmo della mia mano.

Morto come Keni Macorney, come un coniglio in un rifugio.

Sympha ne prenderà uno tu sei più forte.

Ho capito una cosa, l'amore è un buco, sfondamo, un buco.

Copri il mio cadavere con una coperta in modo che non si congeli.

E un mucchio di stelle nel cielo, una di queste ha il tuo nome.

Lo versò fino all'orlo, non lo portò in tavola.

Io sono una roccia, dammi l'ora che ha suonato, non sono tuo, dammi due.

Farò la carne per davvero, la cabina oscillerà.

Sii almeno uno scolaro, almeno prendilo.

Sono cresciuto sotto il negril e sotto i ritmi degli anni '90 e le botti dritte.

E se non fosse stato per il rap, sarei rimasto muto, come tutti voi.

E se l'Onnipotente non mi avesse dato una possibilità in più.

Andrei su un carro con le sbarre, una farsa da quattro soldi.

Qualcuno mi ha sussurrato all'orecchio, mi è stato dato l'ordine di non respirare.

Esci dai giochi pericolosi, dove tutto ciò che gira è una lama di rasoio.

Fumavo due pacchetti a notte in cucina, sono vivo.

Wow, il che significa che il palco è un altro passo e passo.

Il mio ultimo tramonto non verrà.

Mentre sono pronto a colpire i muri con le mani.

Cancellare con una nocca una pietra come questa.

Morirò come Pac, ma non ti darò la possibilità di battermi.

Fottuto punk, morirò come Pac, capisci?

Morirò come Pac e ti fotterò dal vivo solo una volta.

Ehi Doni, morirò come te - questo è un dato di fatto.

E il mare prenderà le mie ceneri, lo sai.

Le mie ceneri prenderanno il mare lo sai.

E le mie ceneri prenderanno il mare lo sai.

Le mie ceneri prenderanno il mare lo sai.

sai.

sai.