Смерть - Юрий Лоза

Она лежала на столе,

И в первый раз за много лет,

Он не узнал худое желтое лицо.

Ему всё виделось с трудом,

И этот стол, и этот дом,

В котором он считался мужем и отцом.

А по углам сидел народ,

Забыв про кур и огород.

Детишки стайкою толпились у окна.

А он стоял — ни «бе», ни «ме»,

Как будто в собственном дерьме,

И вспоминал, и вспоминал, и вспоминал.

Когда-то он её любил,

Почти не бил пока не пил,

Пока не отдал за бутылку свой баян.

Шептал ей нежные слова,

Случалось даже целовал,

Но ревновал к столбам, деревьям и друзьям.

Она тихонею была,

И счастья трепетно ждала,

Пока хватало слабых малых женских сил.

Не замечала голых стен,

Живя для дома и детей,

А он всё пил, а он всё пил, о, как он пил.

Так устроено от бога бабье существо,

Пусть он гадкий, пусть убогий, пусть кретин, но свой.

Пусть подонок, пусть ублюдок, пусть свинья и дрянь,

Всё равно прощают, любят — а зря

Она лежала на столе,

Дорогу жизни одолев,

Оставив все свои нехитрые дела.

В цепи других, ещё одна,

Недолюбившая сполна,

Не получившая ни счастья, ни тепла.

Он постоял и вышел вон,

Бесшумно, медленно, как вор,

И на крыльце, услышав странный хриплый смех,

Со страхом вдруг он понял, что

Его беззубым вялым ртом,

Смеялась смерть, смеялась смерть, смеялась смерть.

Так устроено от бога бабье существо,

Пусть он гадкий, пусть убогий, пусть кретин, но свой.

Пусть подонок, пусть ублюдок, пусть свинья и дрянь,

Всё равно прощают, любят — а зря

Si sdraiò sul tavolo

E per la prima volta in molti anni,

Non riconobbe la magra faccia gialla.

vedeva tutto con difficoltà,

E questo tavolo, e questa casa,

In cui era considerato marito e padre.

E la gente era seduta negli angoli,

Dimenticando le galline e l'orto.

I ragazzini si accalcarono in un gregge alla finestra.

E rimase in piedi - né "essere", né "me",

Come nella mia stessa merda

E si ricordò, e si ricordò, e si ricordò.

Una volta l'amava

Quasi non ho battuto finché non ho bevuto,

Finché non ho dato la mia fisarmonica a bottoni per una bottiglia.

le sussurrò tenere parole,

Ho anche baciato

Ma era geloso dei pali, degli alberi e degli amici.

Era tranquilla

E aspettava con ansia la felicità,

Finora, c'erano abbastanza piccole forze femminili deboli.

Non ho notato le pareti spoglie,

Vivere per la casa e i bambini

E continuava a bere, e continuava a bere, oh, come beveva.

Così è disposta da Dio la creatura di una donna,

Sia cattivo, sia miserabile, sia un cretino, ma suo.

Lascia che il bastardo, lascia che il bastardo, lascia che il maiale e la spazzatura,

Perdonano ancora, amano, ma invano

Si sdraiò sul tavolo

Dopo aver superato la strada della vita,

Lasciando tutte le tue cose semplici.

Nella catena degli altri, uno in più

Completamente antipatico,

Non avendo ricevuto né felicità né calore.

Si alzò e uscì,

Silenziosamente, lentamente, come un ladro,

E sul portico, sentendo una strana risata roca,

Con paura, se ne rese conto all'improvviso

Con la sua bocca pigra e sdentata,

La morte rise, la morte rise, la morte rise.

Così è disposta da Dio la creatura di una donna,

Sia cattivo, sia miserabile, sia un cretino, ma suo.

Lascia che il bastardo, lascia che il bastardo, lascia che il maiale e la spazzatura,

Perdonano ancora, amano, ma invano